Шелковый путь

Опубликовано в журнале Condé Nast Traveller (Россия), №1, октябрь 2011

Я в третий раз переписала таможенную декларацию со списком своих фотоаппаратов, телефонов и компьютеров, и мы вышли из аэропорта на утреннее ташкентское солнце. «Эх, будь у нас побольше времени, позвал бы тебя на плов на половину невесты», – сказал моему мужу Нажмиддин, загружая нас в поезд на Самарканд. Женщин на мальчишник в четыре утра в день свадьбы не зовут. Плов варят всю ночь, берут по сто килограммов риса и мяса, масла и моркови – вдвое меньше.

Через полчаса мы уже прилипли к окнам купе и донимали соседей вопросами про вагон-ресторан. До Самарканда было три часа без остановки. Кроме нас в ту же сторону ехали два футболиста на побывку в родной город Карши. Они поразили меня предложением посмотреть за нашими вещами (надо было согласиться: в Узбекистане вообще никто ничего не крадет). В 11 утра мы шли сквозь толпу веселых вокзальных торговок лепешками к машине.

Наш шестидневный маршрут в Узбекистане пролегал сквозь главные города Шелкового пути: Самарканд, Бухару, Хиву. В советскую юность я уже бывала здесь, подрабатывая групповодом. Самарканд тогда удивил меня зеленым чаем – как люди могут такое пить? – и пятиэтажками, наивно толпившимися в самом центре исторических ценностей.

В сегодняшнем же Самарканде меня впечатлили повсеместный русский язык, чистота улиц и множество русских зданий XIX века со сложной кирпичной кладкой. Свои гигантские медресе и мечети до неба древние узбеки тоже выкладывали самыми затейливыми способами. В мавзолее Гур-Эмир я привычно содрогнулась, вспомнив сбывшееся пророчество: «Нарушивший завет Тимура будет наказан, а по всему миру разразятся жестокие войны». Факт: исследователи из Академии наук СССР подняли крышку саркофага из зеленого нефрита 21 июня 1941 года.

Тимур - народное достояние, но мне милее его внук Улугбек. Астроном, поэт, математик и музыкант, он строил обсерватории, рассчитывал орбиты планет без телескопа и обучал женщин наравне с мужчинами.

На площади Регистан у медресе Шердор я поприветствовала зороастрийские солнце и тигра на фасаде, напротив в медресе Улугбека прошлась по бутикам и освежила знания в магазинчике «Выставка керамики». Гиждуванская школа – размытая, как акварель, с каплями по краю. Самаркандская – с узором иголкой, риштанская – из звонкой глины, хорезмская – из белой соленой глины с тремя точками на дне. В соседнем магазине «Ильхом» купила два лучших сюзане на всем Шелковом пути, и купила бы третье, но тут услышала: «Да это Нелли!» Из-за угла материализовалась подруга Таня с компанией и гидом партаппаратного вида. Для приличия выждав пару минут, пока мы ахали, целовались и выражали неверие глазам, гид спросила: «Где живете?» Осудила, что в «Малике классик», а не в «Малике Прайм». А мне наш отель нравился: он стоял на тихой деревенской улице, весь был из резного абрикосового дерева.

«Где ужинаете?» – продолжала партийная дама. Раскритиковала наш выбор, посоветовала некий «Народный дом» и повлекла прочь свою группу отдыхающих. Они перемещалась по стране задом наперед: из Хивы ехали через Бухару в Самарканд. Назавтра мы встретили их за самаркандским пловом в ресторане «Ахмаджон ошпаз»: «Народный дом» оказался потемкинской деревней, поэтому с партийной дамой наши друзья распрощались. В кухне исходил жаром полутораметровый казан, рядом в клетках прыгали перепелки. Их зажаривали и подавали на горке плова, а сверху для красоты зубочисткой притыкали облупленное перепелиное яйцо. Плов готовится сложно, с прослаиванием, выстаиванием, прорубанием шахт в рисовой толще для духовитости. Белая тряпка, которой его накрывают, чтобы не заветривался, мгновенно наливается маслом, темнеет и тяжелеет. Кажется, что пережить самаркандский плов невозможно. Но после первого же укуса обнаруживается его легкость - обманчивая, впрочем. Берите пример с местных: хоть они и начинают есть плов в четыре утра, но заканчивают строго в обед. Вечером плова не найти нигде: «А разве же его можно на ночь?» – в изумлении спросят вас.

Сейчас все памятники смешались в голове, но мечеть любимой Тимуровой жены Биби-ханум, рынок с халвой и ступеньки на входе в Шахи-Зинда – то, за чем бы я еще вернулась. Зашла бы на Самаркандский винзавод. В середине XIX века его основал винодел Дмитрий Филатов, который раздавал крестьянам бесплатно лозы из Франции и Италии с условием продавать урожай только ему. Сухих вин мало, климат располагает к сладости, но ркацители на заводе отменное. Берите его, садитесь в машину и езжайте в Бухару через родину Тимура – город Шахрисабз, нагуляйте аппетит на развалинах, выпейте газировки с лотка и попросите водителя завезти вас в придорожный ресторан в Карши на ягненка в тандыре. Все водители его знают. И пусть скажет официанту: «Заплатим за килограмм, но жир срежьте».

Бухара – известный в мире бренд еще и потому, что по всему миру рассеяны бухарские евреи. В еврейском квартале, где остались 20–30 семей, многие дома стали отелями. Дедушка владельца K.Komil после Великой Отечественной войны заплатил за старинное здание в 20 раз больше, чем стоило бы простое, и не прогадал. Возле нижних номеров есть столы, где можно курить и выпивать, беседуя с соседями. Нашей оказалась трогательная немка, которая подарила нам брошюру про родной город, рассказала, что безутешна, потеряв любимого мужа-китайца, и показала фото 34-летнего сына с неуловимо азиатским разрезом глаз. Бухара притягивает интернационал: здесь есть «арабон» – арабский квартал, «персийон» – иранский, и даже «хиндувон», там живут индийцы, бежавшие из родной страны во время английских завоеваний.

В Бухаре 160 мечетей и 200 медресе, не надейтесь увидеть все за пару дней. Вечером после приезда погуляйте по торговым рядам XVI века и поужинайте на крыше, только в Бухаре можно найти такие ресторанчики. Здесь есть даже банкомат, пусть это и касса с двумя девушками в униформе.

Днем мне предстояли зороастрийский мавзолей Саманидов, цветной Боло-хауз, где в айване путается северный ветер, высоченный минарет Калон, крепость Арк с пузатенькими башнями и золотой рынок, где золото – как ягоды, на открытых лотках, подходи бери. Размышляя об этом, я вошла в зал для завтраков в K.Komil, подняла глаза и обмерла. Каждый сантиметр стен был покрыт старинными фресками, окна и двери не менялись с XIX века. Та столовая останется в моем сердце, а ведь после я побывала даже в бухарской бане XVI века, где меня скрабили щетками, как боевую лошадь, мяли хребет ногами и обертывали в имбирь до полного огненного забытья.

Вам вечностью покажутся 550 км от Бухары до Хивы – стращал маркетолог Григорий, ехавший по Узбекистану задом наперед. – Ваши глаза и объективы забьет песок, а в середине пути дорога исчезнет, лучше лететь через Ташкент». Песка на зубах не было, но на сотом километре дорога становится грунтовой, и на нее наплывают барханы. Впрочем, иностранные рабочие вот-вот достроят рядом новую, супертехнологичную, с дренажными трубками в толще бетона.

В Хиве, во внутреннем городе, в отеле «Ориент Стар Хива» всегда на 10 градусов меньше, чем снаружи: в толще двухметровых древних стен – трубы, по которым носится пойманный ветер, остужая нутро бывшего медресе. По сравнению с Бухарой Хива оказалась ювелирно маленькой и перенасыщенной памятниками. Самой красивой была Джума-мечеть с колонной XVI века, которая защищалась от туриста лишь табличкой «Руками не трогать». Между колонной и мраморным постаментом всегда проложена шкура, чтобы соль не разъедала мореное дерево. В 20-е советская власть засыпала ров вокруг внутреннего города, и соленая вода с тех пор подтачивает дома. Мрамор крошится, как песок. «Тут ихтиологи из Москвы спасли одну рыбу, – гид вспомнил, что не все сокровища Узбекистана подвластны времени. – Хотите посмотреть?» Ученым, похожим на рок-музыкантов, за три недели удалось разыскать двух реликтовых осетровых. Огромная удача: считалось, что лжелопатоносы вымерли из-за обмеления Арала и своих магических свойств, излечивающих бесплодие. «Могу объяснить, я же эмбриолог, как этот механизм мог работать», – задумчиво начал ученый. «Погоди, народ пока неподготовленный», – остановил коллегу второй, и они тут же укатили в Москву на такси.

А мы улетели: из Ургенча в Ташкент и в Москву. Выгодно отличало наш маршрут от «задомнапередного» то, что ташкентские таможенники привычнее к интуристу, да и в Ташкенте мы провели день. Там есть кварталы махалля, которые я бы внесла в список охраняемого наследия, как дома в стиле майами-деко. Есть 700-летний Коран. Есть старый базар Чорсу с фуд-кортом невыносимого гастрономического обаяния; каналы, парки и даже церковь, где служил Иван Охлобыстин (говорят, за полчаса обратил в православие заезжего католика-корейца). Есть рестораны и шопинг-центры с фонтанами; а когда 23–28 октября откроется Неделя искусств Art Week Style.uz под патронажем дочери президента, то вы поймете: шесть дней на весь Узбекистан – это очень мало.

Гульнара Каримова об Узбекистане

Вот что рассказала Condé Nast Traveller дочь президента, общественный деятель, организатор Недели искусства Art Week Style.uz.

Если бы вам пришлось выбирать только одно место в каждом городе, что бы это было?

В Самарканде – мечеть Биби-ханум и комплекс мечетей и мавзолеев Шахи-Зинда. Говорят, там сильнейший энергетический столп. В Бухаре – площадь с медресе и мечетью Пои-Калон и медресе Мири-Араб. С этим местом у меня ассоциируется старая мудрая Бухара. В Хиве интересна вся Ичан-Кала – внутренний старинный город, обнесенный стеной. А наиболее красивый по оформлению – дворец Таш-Хаули, он кульминация средневековой культуры.

Что самое красивое в народных узбекских промыслах?

Самое удивительное по своеобразию – чеканка, резьба по дереву и потрясающая вышивка.

Что самое вкусное в узбекской кухне?

Очень много видов самых разных хлебных лепешек. Это самое вкусное, так же как и самса. (В Москве, я слышала, самсу называют «пирожки с мясом» - было забавно!)

Что еще посмотреть в стране?

Кроме городов есть уникальные суфийские памятники Чор-Бакр, Накшбанди. Есть природа: вы можете увидеть зеленое предгорье Ферганы с изобилием фруктов, барханы возле Карши и Бухары, потрясающие озера и снежные спуски в горах возле Ташкента. Тем, кто не равнодушен к искусству, можно посоветовать археологические раскопки в Каракалпакстане и музеи Нукуса. А если хотите увидеть все и сразу, побывайте в Ташкенте в октябре на Art Week Style.uz. В Узбекистан можно возвращаться еще и еще, и недели будет мало, так как самое большое богатство – это наше радушие и гостеприимство.

Информация о журнале

Condé Nast Traveller - один из самых известных журналов о путешествиях в мире. Он появился в США в 1987 году. К 2011 году он издается в шести странах: США, Великобритании, Италии, Испании, Греции и Индии. В США тираж издания составляет 850 тысяч экземпляров.